Алия Егизбекова
Астана
www.stihi.ru/author.html?ryabina
www.proza.ru/author.html?ryabina
Две полоски
Она купила экспресс-тест. Сделала все по инструкции. Время ожидания 5 минут. В целой квартире не оказалось для нее угла спасительнее, чем тот, где на резной подставке возлежал покрытый пылью русскоязычный Коран. Она не брала его в руки уже три года. Открыла наугад - Сура 4 «Женщины». Читает впервые:
«Благоговейте пред Аллахом,
С чьим именем вы предъявляете
друг к другу спрос,
И чтите родственные связи,-
Поистине, Аллах – над вами страж!»
Так хочется подсмотреть результат до времени. Она подходит к ванной комнате, где лежит тест и по пути смотрит на себя в большое итальянское зеркало. В мыслях ее роится страх. Страх увидеть только одну полоску. Рой мыслей наполняет ее: «Но ведь уже задержка 5 дней! Сегодня тринадцатое число, а значит, для большинства женщин это несчастливый результат, а, как правило, несчастливый, значит – ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ! Сегодня сумма цифр даты дня равна двум, а это Луна, это женщина, это дом, это выбор, это ДВОЙСТВЕННОСТЬ, и значит, полосок должно быть ДВЕ!!! Я не выдержу, если ОПЯТЬ, который раз (который год) подряд будет одна!». Отражение ее в зеркале было мрачным, неподвижно-серьезным, глаза - как никогда темными. …На тесте проявилась одна полоска, как приговор. Ее покачнуло, и в голове пронеслись все ее любимые видения о ребенке, которые больно стирались холодным, совершенно новым страхом, что задержка - результат какого-то серьезного отклонения, воспаления и вот уже воображение несло ее по сиротливым белым коридорам в операционную. Она добрела до дивана. «Я просто посмотрела раньше времени!»- цеплялась она за последнюю надежду. Некуда было спрятаться. Перед глазами обозначилась сноска к прочитанному ею до этого из Корана, сноска под номером 195: «Архам»- мн.ч. от «рахм»- «родственная связь» и «рухм»- «утроба». Отсюда разночтение: 1) приведено в тексте; 2) и чтите (ваших матерей) утробы, (в которых вас они носили).
Она не понимала смысл прочитанного, будто это был лишь набор букв. Но почувствовала, что совладала с собой, что примет достойно жестокий результат, примет волю Аллаха. По пути в ванную она опять посмотрела на себя в зеркало. Взгляд ее был уставшим, но … глаза блестели. «От слез» - безучастная мысль возникла где-то вне ее. Она посмотрела в свои глаза еще раз: они завораживали ее и не отпускали. Она впилась в себя и запоминала этот взгляд, на всю жизнь, ибо видела что-то подобное в далеких своих снах, которые покидали ее память сразу с пробуждением. Это был волшебный момент вспоминания, когда как будто, впервые собираешь себя в единое целое. Вокруг своей головы она видела еле-еле переливающийся свет, что-то, возникающее помимо нее, но являющееся ею самой, и это можно было назвать торжественностью и покоем. Сердце ее начало теплеть, и тело говорило: «Я знаю. Я знала. Радуйся же. ЭТО случилось». Она уверенно вошла в ванную, будто неся за собой крылья. Или как еще это назвать. То, что она не замечала раньше. То, что все знает. То, что принадлежало ей. То, что являлось ею. То, что было неизмеримо большее ее самой. То, что не вмещалось в ее понимание. На тестовом реагенте явно проступило ДВЕ полосы. Она гладила их. Запоминала. Затем выбежала к зеркалу и видела свое счастье. Запоминала. На всю жизнь. Потом рыдания взорвали ее, и она еще умудрялась мыслить. Мыслить о том, что в момент великого счастья ей так же больно, как и в горестные минуты. Она была в самом центре своего счастья. Она стремилась как можно полнее это осознавать, чувствовать и запоминать.
Отрывки из книги «Лунные призраки» (о любви, сексе и ...квантовой психологии)
1. Детский сон
Жила-была маленькая девочка. Она ходила в детский садик после того дня, когда папа впервые привел ее туда. Тогда, в первый день садика, в январе, она бросилась за папой бежать в одном салатного цвета фланелевом платьице и босая. Папа поднял ее на руки и отнес обратно в садик, обещая вечером вернуться за ней.
Они шли туда каждое утро по асфальтовой дорожке возле соседнего дома. И она ждала отца каждый вечер, чтобы броситься ему на руки и уйти домой к своей маме и соскучившимся игрушкам.
Эта дорожка приснилась ей через три года, вскоре, как ей исполнилось 5 лет. Она шла одна. В конце дорожки стоял мужчина, в черном пальто и шляпе. Она бросилась к нему. Он поднял ее на руки. Она думала, что это ее отец и прижалась к нему. Вздрогнула от оклика ее папы, он стоял в стороне и очень просил ее подойти. Странно: ей совсем не хотелось уходить от этого мужчины в черном. У него была светлая борода. И он показался ей роднее ее отца. Она, не колеблясь, сделала свой выбор и осталась на его руках. Внезапно незнакомец, подняв ее над своей головой, опустил на землю со словами: «Жди меня. Я приду». Она забыла это сновидение, эту странную встречу, как и подобает ребенку.
Ей уже 25. Она замужем. У нее ребенок. Она успешно делает карьеру. Она уже подзабыла, как отец когда-то ушел из семьи. Она уже не помнила, сколько выплакала слез по нему на детской подушке. Она уже давно была счастлива. Сегодня она просто шла в рабочий перерыв мимо витрины книжного магазина и … это лицо под темной шляпой на обложке огромной книги, эта бородка и эти глаза будто подставили ей подножку, земля ушла из-под ног, голова ее закружилась и ее, в мгновенье ставшую маленькой, подняли на руки. Она оказалась внутри забытого детского сна. Воздух мягко вибрировал и на обложке, наконец, после того, как она проглотила сжавший ее горло ком и слезы, прояснилась надпись: Николай Константинович РЕРИХ.
Вот он кто! И пришел, как обещал,- сказала она себе. Но настоящая встреча, реальная и мистическая, была впереди, далеко впереди, тогда, когда она напишет:
«Я нашла тебя, мой детский сон.
Ты поднял меня на руки и обещал вернуться.
Но ведь ты и не уходил,
Теплый странник в темном плаще и шляпе.
Выходила ли когда-либо моя тропа
За пределы твоих небесных ладоней?
Универсум. Любовь. Мистерия. Жизнь»
Но это отдельная история.
2. Звонок
Так много ужастиков с названием «Звонок» или на тему телефонных звонков.
А в жизни? - Он не звонит ей уже третий год. Ужас, растянутый для нее в годах, сезонах, месяцах, днях и ностальгических перманентных моментах ее существования. Она, наконец, решилась спросить его номер телефона в справочной и позвонила ему.
…Его усталый знакомый голос. Но он не узнал ее сразу. Потом его голос дрогнул и на том конце провода для нее раздались прерывистые гудки. Он испытывал ужас: она позвонила ему домой. Она успела услышать в трубке плач ребенка и поняла, что он уже дедушка (!) и ему страшно за свою репутацию перед семьей и целым обществом. Теперь они поменялись местами. Раньше она боялась его незвонков, отныне он будет страшиться ее звонков. Она представила, как навсегда лишенный покоя, он будет первый подбегать к телефону, стараясь перехватить ее возможный звонок раньше домочадцев. Теперь, наконец, он будет думать о ней каждый день и ночь. Теперь, наконец, она будет в этом абсолютно уверена. Она стала его кошмаром. Но она больше никогда ему не позвонит. Она не воспользуется этой сладостной возможностью мести. Он не интересен ей. Он банален. Она забудет его, наконец. Он опять в ее власти. Он даже достоин жалости. Она же теперь с улыбкой думает о нем и желает ему покоя и счастья.
Прошли годы. Она родила долгожданного ребенка. От мужа. Только Он оставался в неведении о ее счастье с мужем. Больше всего на свете Она жаждала известить Его. Чтобы Он более не боялся ее. Чтобы понял, что рожденная ею новая жизнь возродила Ее из пепелища, дала Ее жизни смысл. Она написала Ему, не смея, да и не желая звонить. К ее большому удивлению Он тут же и приветливо ответил, выказывая искреннюю радость за нее. Более того, Он, поначалу сдержанный и деловой в переписке, начал сам периодически поздравлять Ее с праздниками, всегда указывая в электронных сообщениях все свои ТЕЛЕФОННЫЕ НОМЕРА. Однако позвонить Ему по-прежнему было для нее табу, собственноручно ею установленному, некоей гранью, которая очерчивала границы ее женского достоинства. Первой ее скрываемой реакцией на его неожиданную искренность и откровенность в переписке была ожившая обида за упорное раннее игнорирование с его стороны.
Было полнолуние (см. прим.), когда Она почувствовала, что Он думает о Ней. Невесомый, Он присел на ее кровать, где дружно посапывала малышка и похрапывал родной человек – муж.
Необыкновенное прозрение наполнило ее и она сказала Ему мысленно: «Ты любишь меня. До сих пор любишь. Как же я не понимала Тебя. Прости меня». Тут, наконец, она осознала сказанные Им когда-то слова: «Я боюсь испортить Тебе жизнь. Это все неправильно. Муж любит Тебя. Из нас двоих я виноват. Я ведь намного старше Тебя». Ей стало легко. И после этой ночи телепатического общения, этого лунного подарка, их переписка «завязалась», они упоенно рассказывали друг другу сокровенное, не забывая обращаться друг к другу на Вы и при этом не упоминать прямо о живых еще чувствах друг к другу, лишь призрачно намекая.
В другую лунную ночь она с поразительной ясностью вспомнила свои свидания с ним, все, что они сказали друг другу и все, что сказали за них их тела. Она поняла, что в их недолгом романе было настолько много настоящего, настолько много счастья, что желать продолжения было бы уже лишним. Оказывается, она бегала за Ним впоследствии, почти забыв о том прекрасном, что между ними было. Эти отношения вдогонку утратили прелесть. Она делала это, стремясь во что бы то ни стало закрыть зияющую рану отвергнутой души и не помня себя, свою целостность. Ей показалось, что став для него из вожделения в досаду, она виновата перед ним, за то, что не могла вовремя остановить себя, проявить гордость и самодостаточность. После этой ночи раздумий и воспоминаний о былом Она написала в одном сообщении «извините, если есть, за что».
Ответ был его трогательно неожиданным. Речь шла о том, что за свое пренебрежение к людям Он понес достаточное наказание, оказавшись недавно у последней черты, «разбитый на осколки» и сумев «сам себя вытащить за волосы». И теперь, писал Он, «та, что почти утекла меж пальцев, снова улыбнулась ему». Он имел в виду Жизнь, а казалось, что Он говорит и о Ней. Она поняла и приняла Его ответные извинения. То, что он серьезно заболел после их расставания, чудом восстановился, было для нее неожиданным поворотом, оправдывающим Его. После этого сообщения она уже на мгновение допускала фантазию о том, как Она звонит Ему.
Вскоре Он предложил ей зарегистрироваться в скайпе, что давало возможность общаться в чате в реальном времени и даже говорить через компьютер, как по телефону, причем бесплатно. Сначала они только переписывались в чате, обмениваясь шуточками и недомолвками. Он спросил, почему бы Ей не вставить свое фото, чтобы с ней было легче общаться. Она возразила: «А воображение и память?», понимая, что переходит запретную черту, попадает из зоны дружеского флирта в зону боли. «Все вместе» - напечатал Он, дав понять, что, конечно же, он НИЧЕГО не забыл.
Она не удержалась признаться Ему, что когда недавно была у стоматолога, то только вспоминание Его последней посланной Ей по электронке фотографии удержало Ее от обморока. В ответ Она ждала чего угодно, шутки, иронии, замечания о Его опыте лечения зубов. Но увидев ответ, Она похолодела и ее слегка затрясло от волнения: там было написано то, чего Она более всего хотела и более всего боялась: «Звоню» (!).
…Его голос с того конца «провода» сначала был сдавлен и даже дрожал и мгновенные паузы между их репликами казались ей долгими и мучительными. Поэтому Она изо всех сил старалась казаться развязной и веселой, бодро забрасывая долгожданного собеседника интересной информацией из сферы ее интересов и выслушивая его пронзительно простодушные и искренние ответы из области культуры и литературы, а также размышления о спорте и досуге. Она говорила о гаданиях на рунах, о помощи сновидений в выборе путей решения жизненных проблем. В качестве примера Она говорила о персонажах Ее снов, как о разных друзьях и прочих людях из Ее жизни. Но Она умалчивала о том, что на самом деле персонаж был только один – Он.
И вот уже они весело смеялись, чувствуя себя легко и радостно. Он спросил Ее о планах на выходные, рассказал о своих планах поехать с семьей на дачу, всячески давая понять, что хочет впоследствии обсудить результаты в начале недели, то есть продолжить общение.
Она взяла тайм-аут, не выходила на связь. Она вспоминала и обдумывала каждое сказанное Им или написанное слово, видя подстрочное значение. Неожиданно вспомнились и произнесенные Им давно на свидании слова, которым Она не придала тогда должного значения: «Ведь мы уже были сегодня близки. Давай теперь поговорим».
Теперь они не были близки, они оба понимали, что это исключено, и говорили друг с другом вдоволь, и настолько откровенно, что Она даже спросила у него, есть ли границы у дружбы между мужчиной и женщиной, и должна ли Она беречь в нем мужчину, а Он в ней женщину? На что Он ответил, что на то они и друзья, чтобы чувствовать, что можно говорить друг другу, а что – нет.
Он сказал, что период возвращения ее как друга в его жизнь совпал с периодом окончания черной полосы в его жизни и Он видит связь между этими процессами. Что отношения между мужчиной и женщиной могут и должны быть шире, чем просто сексуальная связь. И спектр их отношений на этот раз стал ярче и богаче. Что дружба между обоими полами возможна и прекрасна.
Она уже свыклась с ролью друга, как неожиданно узнала от Него «по-дружески», что полгода назад обстоятельства разлучили Его с любимой женщиной и он даже хотел покончить жизнь самоубийством и до сих пор собирает себя по кусочку. Это известие уязвило в ней женщину, ей было так больно за то, что совсем не из-за Нее Он хотел свести счеты с жизнью, а из-за другой, которую Она за это люто ненавидела. Затем Она раскаивалась в своей ревности и жадном эгоизме, и ей стало горько, что Она как друг не выдержала испытания и ведет себя как самая обыкновенная женщина… Где-то в глубине Она надеялась на бредовую мысль о том, что та самая женщина это именно Она и есть, и Он таким образом выражает свою досаду за то, что у Нее БЕЗ Него все хорошо, именно ХОРОШО, а не просто «утренний бодрячок», что Она родила мужу ребенка, которого могла бы родить Ему, но Он испугался менять свою жизнь из-за пресловутой сохранности так называемого внутреннего равновесия, что Она, наконец и по-настоящему счастлива с мужем…Да, ведь именно полгода назад Она известила Его о рождении.
Вспоминалось, как она просила прощение у Бога за то, что преступила черту, приобретя любовника и таким образом потеряв друга. Как Она вымаливала у Всевышнего второй шанс, просила вернуть Ей друга (см. Примечание). Ее мечта исполнилась. И Она хотела бы вернуться на исходные, когда-то потерянные позиции невинной большой дружбы между мужчиной и женщиной, когда они обращались на Вы, дорожили друг другом, были искренни и преданны, делились солнцами своих душ и еще не ведали оборотных сторон своих сокровенных лун...
Теперь они общаются как добрые друзья, делая вид, что между ними ничего не было, и видимо, каждый из них поверит в это, представит, что это плод фантазии их подсознания или отголосок прошлых их жизней в иных воплощениях .
Примечание.
Ветер беспощаден. Ветер изнывает от скуки. Она прижималась к нему всем телом и ствол великана источал тепло, а в радиусе его кроны ветер, заплутавшись, будто бы становился ручным и податливым и стихал. Она гладила его сухую кору и величая дерево Николя, просила передать привет Ему. «Пусть каждое дерево напоминает Ему обо мне, пусть ветер в любом лесу, саду шепчет Ему мое имя».
Полнолуние. Луна заглядывает в каждый дом, проникает в каждую душу. Серебряный свет дрожит в зеркале. Она наводит зеркало на Его фото так, чтобы в нем отразилось Его и ее лицо и лунный диск. Она просит Луну сделать так, чтобы хотя бы в эту лунную ночь Он думал о ней.
3. Прозрение
Озеро. Ночью она сказала мужу то, что думает. А именно, что копченая рыба с пивом - это вкусно. Но запах убил ее желание. Аскар в сердцах ответил, что от ее откровений он уж точно уже ничего не хочет и скорее всего, они просто не совместимы. Он ушел читать книгу, используя унитаз как стул. Она чувствовала полное безразличие к происходящему. Приятно оказывается не прилаживаться, а вести себя естественно. Она не хочет. Значит ничего не будет. Тем не менее она обратилась к некоему естественному ходу вещей и попросила то, что она величала ритмом, ее ритмом, помочь ей, если что. Помощь пришла в виде непреодолимого желания заглянуть в туалет. Там на унитазе, закинув ногу на ногу, торжественно - уязвленно читал книгу муж, точно как скульптура Родена. Эта схожесть возбудила ее интерес к жизни и она зашла внутрь, впервые обняв суженого сидящим на унитазе. Она позвала его в постель. Аскар, поупиравшись, пошел. Но пробурчал, что у него уже ничего не встанет, так как уже ему совсем не хочется. Она постаралась. Не только губами и языком, но даже носом и ресницами. Встало все. Оргазм у нее был. И она даже не думала его имитировать. Опять желая быть естественной. Тело ее было как бы задумавшимся, нет, совсем не сонным. И мир, и довольство сопровождало их следующим днем. В конце следующего дня от «нарушения режима с гигиеною» ей поплохело (как сейчас говорят «похорошело») и головная боль перешла в расстройство кишечника и ночью уже по возвращении в город, в температуру и полубред. Ей хотелось по привычке выглядеть лучше, она думала, что наверное, разочаровывает мужа своим болезненным состоянием. Но опять это было безразличным ей. И она не притворялась и вдоволь страдала, то бишь болела. Он же целовал ей руки и пальцы. И это так смутило ее, что даже в полузабытьи она не удержалась от простой реакции все опошлить и сделала из пальцев руки фигу, чтобы показать, что совсем она не умирает и не надо так трепетно к ней относиться. Что если есть чувство юмора и задиристость, то вскоре она выздоровеет. Он поцеловал и фигу. И кажется, не обратил внимание. Она же обратила. Внимание на то, как потрясающе сильно Аскар ее любит. Ей стало совестно. И это который раз повторяющееся в ее жизни насчет него открытие грело ее еще долго, делая нежной и мягкой, податливой, но не притворно, а по настоящему. Теперь она с легкостью была очень восприимчива к мужу, кстати вспоминая, как еще у озера в лесу, когда она села на корточки рассмотреть цветок, он присел сзади и сильно сжал ее бока коленями, выказывая сильное желание, к которому она осталась преступно равнодушна в ту роденовскую ночь начала полнолуния.
Она вспомнила, как их с мужем лечили от уреаплазмоза. По мнению врача, этимология этого заболевания не совсем венерическая, но она молча винила только себя. От мужа она не услышала и не почувствовала ни тени упреков. В процессе лечения их обоих она была свидетелем ежедневных экзекуций, устраиваемых над ним. Начиная от специального вызова у него высоченной температуры, следов от многочисленных уколов и заканчивая введением горячего наконечника ему в уретру. Его крик, более похожий на рык, словно вилы вонзался ей в тело и сердце и был наказанием за имевшее место в ее жизни легкомыслие и влюбчивость. По ночам она прижималась сзади к нему, крепко обнимала его, взмокшего от пота и боли, кляла себя (молча) и клялась, что больше ни при каких обстоятельствах, никогда, ни с кем! Но, не стоит зарекаться... Жизнь изобретательна и коварна. Она влюбилась и полюбила.
Валерий разбил ей сердце. Она выкарабкалась. Любовь к нему развила ее как женщину, ее поэтичность, восприятие красоты жизни, состояние влюбленности и солнце в сердце, которое светило, несмотря на то, что сердце кровоточило. Постепенно тот же ветер волшебства и взаимного притяжения, который был между ней и им, ветер взаимной страстности, трогательности и романтики, начал посещать ее и ее мужа, что очаровывало и удивляло ее. Она не верила происходящему. И постепенно привыкала к мысли, что любит обоих, и что эта раздвоенность не только возможна, но и естественна.
Позже она узнает, что за время, как они не виделись, он успел по-настоящему полюбить и потерять другую и его сердце разбито. Это показалось ей возмездием за ее страдания. Теперь он на ее месте. Теперь он испытывает страшные муки, теперь, наконец, и ему не хватает целого мира, и теперь и он не хочет и не может жить. Он когда-то пренебрег ее чувствами к нему, а теперь оказался в зеркально похожей ситуации и сохнет по навсегда утраченному объекту своего обожания.
Из санатория она послала сообщение sms Валерию (в надежде, что с ним все в порядке и он не сотворил над собой непоправимого) «Я стою у озера, захожу я в лес и прошу невиданных для тебя чудес». Он ответил: «Спасибо, отдохните там за меня по полной программе» Желая сделать мужу приятное, она послала то же самое и ему. Получила ответ : «Люблю тебя».
Невероятное прозрение посетило ее. Озарение. Она любит призрака? А ее любит, и по-настоящему, тот, которого она воспринимает как изначальную саму себя разумеющую данность. Как же она слепа и глуха, и попросту дура! С ней началась ядерная, болезненная метаморфоза. Эта ломка заняла время. Это был шок. Но в результате, впервые и наконец, навсегда достигнута ею вожделенная целостность. (Ей даже приснилось, что Аскар приходит за ней в квартиру ночью, где она якобы живет с Валерием. Но в контексте сна Аскар не является мужем, а является любовником и они вместе сбегают. Она боится, что Валерий, который во сне ее муж, проснется).
В песне у Джо Дассена есть слова: «Так и жил бы, твой призрак любя, призраком твоим любим». Почему люди предпочитают любить призраков, а не тех, кто рядом?
Она поймала себя на мысли, что не помнит мельчайших подробностей тела своего мужа, особенностей его кожи. А ведь, по сути, он был совсем ею не обласканным. Ей стало стыдно. А когда ее живое воображение показало, как те же мысли посетят ее в более зрелом возрасте, когда наверстать уже не будет смысла и возможности, ей стало горько. Надо сейчас, надо каждый день показывать ему, что она его любит, показывать вербально и невербально, контактно и бесконтактно, осязаемо и телепатически, как угодно. Потом будет поздно.
Последнее, что она напишет Валерию:
Вы беременны Вашей любовью. Ваше сердце вынашивает образ Вашего ангела с ослепительно белыми крыльями. Как долго продлится эта беременность, я не знаю. Кого или что Вы в результате родите?
Она больше не будет писать Ему. Она будет писать о том, как долго она понимала, кого она по-настоящему любит, как долго она к этому шла, и что значило для нее то, что она сначала приняла за любовь.
У Бегбедера Назым прочитала, что Пушкин был убит на дуэли любовником жены. Эта новость оказалась для нее сногсшибательной. Она знала об этом Дантесе из школьной литературы, из фильмов и спектаклей. Но, оказывается, не осознавала, что это был чей-то любовник. В последнее время Назым находила наслаждение в чтении «Руслана и Людмилы» или «Бахчисарайского фонтана». Простой смертный смог лишить мир гения. Непостижимо. Какая наглость. Чудовищно. А жена поэта - какая мразь! Для Назым только с годами дошел смысл высказываний- «светлая голова», «семь пядей во лбу», «гений» и.т.п. Она стала понимать и удивляться тому факту, что среди современников в простых, как у всех, телах, может заключаться небывалый разум, талант, способности, великий дух. И как же человек раним и беззащитен. Теперь слово «любовник» имело для нее личный негативный смысл некоего коварного вора, что-то низкое и подлое. Она тоже была оскорблена. Да, в то время за любовь отвечали. Но почему ответственность понесли совсем не виновные этой роковой интрижки, а все те миллионы поколений, у которых забрали Вестника!
Вот такие мысли и чувства омрачали ее.
Знакомый турецкий писатель не так давно сказал ей, что она скрывает в себе некую тайну. Она незатейливо ответила этому проницательному и прекрасному человеку: «Я любила одного мужчину. Он мне дорог. Он мой друг. Но теперь я люблю своего мужа». Турок скептически заметил по поводу привычки, благодарности и прочих чувств по отношению к мужьям и женам, которые очень похожи на любовь. Она возразила, что муж- любимый мужчина и владеет ее сердцем по праву и навсегда.
При следующей деловой встрече турок сказал, что пишет о Назым книгу (!) и просит уделить ему часик и рассказать, а остальное он сам домыслит, напишет, придумает. «О чем рассказать?»- спросила она. «О любовнике».... Она застыла от неожиданности. Слово ей ненавистное, оказывается, догнало ее саму и пролилось на нее холодным душем, вонзилось неумолимым клинком. Всего лишь любовник! Да, это правда! Это был любовник. И в этой низости она сама виновата. Она сама способствовала низведению трепетной дружбы, дара небес до этого. Ее это обескуражило не меньше «новости» о Пушкине и до конца отрезвило, настолько, что остатки эротических фантазий о Нем стали для нее отвратительными. Ее отношение к Другу очистилось и засверкало.
4. Оргазмы Назым
Оргазмы:
1 Она стала цветком лотоса.
2 Она – актиния в океане.
3 Ее нет. Нет нигде. Где же она? Она ищет себя и находит на Солнце. Солнце на самом деле холодное. А она на самом деле бесформенное синее резиноподобное существо.
4 Она в пирамиде. Она хочет и не может вернуться. Ее губы не могут двинуться. Они онемели и хотят сказать: «Верни меня. Просто скажи, чтобы я возвращалась!» Она знает, что чувствуют люди при коме.
5 Она видит розу. Одну. Она багровая. Нет, голубая. Нет, белая. Снова багровая. Голубая. Белая. Она пригляделась к тычинкам и поняла, что они исходят из …ее влагалища. Она и есть роза. И вдруг роз стало много. И они все стали белыми.
6 Она сидит внутри дупла. Видит отверстие. Снаружи почему-то стоит пеликан. И дупло украшено васильками.
7 Ее нет нигде. И там, куда она попала, нет уже никаких звезд. Чернота. Пустота. Только книга С.Шилова о числах. Как она сейчас ненавидит эту книгу (которую боготворила). Разорвала бы. Потому что там, где она есть, нет ничего, кроме этой книги, НИЧЕГО. И она не может вернуться. Когда же ОН позовет ее?
Оргазм - это как толчки ножек лягушки в воде, как отдача реактивного двигателя, эта энергия разрядки помогает уйти достаточно далеко (и ЛСД тут излишни), может, слишком далеко, где здорово, но откуда всегда хочется вернуться.
Муж что-то говорит ей. Ее мозг хаотично выдает вопросы:
- что это, голос? Судя по интонации, паузам, тембру, это речь.
- странно, к чему это ограниченная, убогая вербальная коммуникация, когда краски и ощущения просто не поддаются рационализации и нет им адекватных, исчерпывающих описаний и понятий...
- где в пространстве источник звука, ах, это из того, нижнего измерения
- на каком это языке говорит и кто говорит?
- это он говорит?
- если он может сейчас говорить, значит, он не получил того полного улета, как я...
- что же он говорит?
После этой серии самоидентификации ее сознание определяет, в какой семантической системе кодировок и координат она находится (т.е воспринимается и получает сигналы), как ей адекватно реагировать и кому уподобиться, в какую роль входить, кто она такая при данных условиях.
8. Племя индейское. Молодой вождь овладевает ею на глазах у соплеменников, сидящих вокруг. Мужчины подбадривают его, уставившись на пару, выкрикивая что-то воинствующее. Когда она почувствовала приближение оргазма, с ритмичными вскриками вступили женщины племени и она почувствовала, как благодаря этим женским ритмичным восклицаниям, будто взлетает. Вот она уже высоко над ними и даже уже видит изображение гигантской птицы на плато. Это с земли всегда представлялось ей просто каменным ограждением, теряющимся за горизонтом. Крики соплеменниц сотрясали воздух и толкали ее выше. Вот она уже очень высоко и попадает в другое измерение к гигантским исполинам. Кажется, они больше мужского пола, хотя может быть, бесполые, какие-то никакие, невозмутимые, индифферентные к ее сексуальности. Ей они тоже безразличны. Но она помнит, что послана сюда просить за сородичей и она это делает. В ответ они спрашивают, откуда она, где живут те, кому надо даровать безопасную и неголодную жизнь. Она показывает вниз, где вдали виднеется птица. Они согласны. И им безразлично, кто и что у них просит, и где проживает. Добрался, значит получит помощь. Не добрался- не получит. А добраться можно только через оргазмическую взлетную энергию. С галлюциногенами или без - им тоже все равно.
9. В другой раз Назым даже не стала рассказывать мужу. Это было слишком личным. Ей привиделся Друг. Она вспомнила горестные слова из его последнего телефонного звонка о пустоте и бездне, которую он ожидает открыть в себе после психотренингов. В видении она взглянула в его глаза, как когда-то Она силилась в них разглядеть влекущую ее неосознаваемую тайну. И увидела в них образ ... Мории. Это был оживший рисунок, подаренный ей подругой, о котором она давно забыла. Владыка Мория, Елена Рерих и другие стояли, протянувшие руки к солнцу на высокой горе. Они кричали «Упанишад» и слово на букву А, которое она так и не разобрала. Потом она попала внутрь пещеры и увидела там экран, о котором писал в своей книге «Тайна Шамбалы» Редфильд. Там были существа с большими головами, низкорослые, с морщинистой кожей. Они заставляли Назым читать какую-то информацию в виде символов. Она силилась разобрать и запомнить. Но все проносилось как бы мимо ее сознания. После этого видения она сама себе не поверила и никому не рассказывала. Хотя происходившие с ней теперь постоянно синхронистичности, волшебные и мистические совпадения, материализации задуманного и.т.п. (что, оказывается не чудо, а норма для продвинутого сознания, или по Уилсону, погружение в контуры мозга, где еще соединены протоматерия и протосознание) возвращали к мысли о прочитанной пять лет назад книге и этом недавнем видении.
10. Третья ночь полнолуния. Луны полный диск. Сколько серебра! Она благодарна Луне за то, что Он опять вышел на связь, то есть думает о ней. Это распалило ее и она с жадностью бросилась в объятья мужа. Ее страсть передалась ему. Оргазм был очень взлетным. Она видела себя на поверхности Луны. Луна ответила ей?! Там будто прошел человек в белой форме астронавта и скафандре. Она увидела плиту с надписью «Армстронг». Кто-то поставил это в честь американского астронавта. Здорово. Но потом надпись исчезла. Это была не плита памятная, а скафандр на поверхности планеты. Тут до нее дошло, что астронавта запустили туда, но… он не смог вернуться. Разве это не счастье, быть самым избранным, который единственный из миллиардов землян во все времена смотрел не на лунный диск, а на Землю! И может быть, до сих пор неприкаянный, в виде лишь тонкого тела, скользит по лунным рытвинам и видит недосягаемую родину. «Быть или не быть?» - нет у него такого выбора. Небытие на Луне вечное. Или бытие?
5. Любовь АНАЛьная и психоАНАЛиз
У нее в душе всегда сохранялась незыблемая зона, недоступная для мужа. Как он ни пытался, он бродил только по ее окружности, не умея попасть внутрь. Внутри жили ее иллюзии и ее принц («Когда ты в мыслях не со мной, а с принцем из твоей мечты»...- Джо Дассен). Но муж не сдавался. Своими методичными, пробивными попытками установить с ней эмоциональный контакт, поймать ее волну и настроиться на нее, он взволновал, перевернул, встряхнул ее, так что сокровенное задрожало, сдвинулось с места и всплыло (!), оказавшись на периферии ее внутренней жизни. Он как бы нырнул внутрь и отчаянно греб руками и погружался, чтобы поскорее занять освободившееся место. Он прижался ко дну ее души всем нутром, всем телом, материальным и нематериальным, осязаемым и трансцендентным и теперь его оттуда ничем не выкорчевать!
По медпоказаниям им предстояло месяц не заниматься сексом. Правильнее сказать, нормальным общепринятым сексом из-за некоторой незначительной, но необходимой операции. Но муж не сдался и не позволил ей опять отдалиться от него и погрузиться в грезы. Он настоял на анальном сексе. В первый раз ей было так больно, что она вся взмокла, как будто сломалась и куда-то провалилась. Сказать, что это нестерпимо, - почти ничего не сказать. Но вдруг боль стихает и она начинает с удивлением обнаруживать признаки начинающегося вагинального оргазма и возбуждение в зонах, соседствующих с задним проходом, а также в пояснично-крестцовом отделе позвоночника. Более того, ее дыхание становится более глубоким, переходя в поверхностное, затем, когда разница между вдохом и выдохом исчезает, дыхание становится как единая слитая ниточка, на некоторое время дыхание вовсе останавливается, уступая свое место чему-то необъяснимо тонкому, что кольцами объемлет и пронизывает все ее тело и тело как бы все дышит посредством этого ожившего невидимого электризованного поля. Тело и поле последовательно расширяются и сужаются. После она чувствует, что как будто была в сауне, ее немного покачивает и она вся объята негой.
Во второй день уже не так больно проникновение, боль кратковременна и она быстро расслабляется, предприняв, правда, некоторое волевое усилие. Он проник, как и вчера, поставив ее на колени. Затем она и он осторожно ложатся. Она видит в окно молочный лунный диск. Она с удивлением замечает, что все это не так отвратительно, как ей ранее представлялось. Она с удивлением наблюдала его решимость довести дело до конца. И в этой его безжалостности к ней было много мужского. И чувство недоумения, протеста и даже обиды (из-за его эгоцентризма и эгоизма) сменились на восторг.
На третий день он не смог проникнуть в привычном положении, скорее от ее заявления о том, что Этим невозможно заниматься каждый день. Он начинает нервничать. Он просит ее сменить позу, попробовать стоя. Но пенис его не достаточно тверд для проникновения. Она понимает, что если они не смогут, это нарушит то, что скорее уже можно было назвать гармонией, динамической гармонией. Она обращается к Луне мысленно. Неожиданно отвердевший любимец пошел в наступление. Боль была сокрушительной. Больше, чем в первый раз. Может быть, из-за позы. Она простонала: «В конце концов к чему это все. Это уже похоже на пытку. Я же не мазохистка!» Она упиралась лбом в скатерть на углу стола, мечтая об утре, когда она будет смотреть на это место стола с улыбкой среди приятного течения дня. И на этом месте стола будет лежать россыпь детских карандашей... «Любимая, потерпи, головка уже вошла!». Вот этого не надо было ему говорить. Он только напомнил ей о боли последних родов: «Потерпите, головка уже почти вышла! Теперь осталось совсем немного». Она уже не могла расслабиться. Боль была неуемной, нескончаемой. Она была близка к истерике и обмороку, и почти уже зареклась повторять подобное в будущем. Но боль стихла, почти не оставив следа, уступив уже узнаваемым приятным ощущениям в тазу и потом повсюду. На утро она чувствовала себя посвежевшей, похорошевшей, на улице- загадочной и очень привлекательной. И поняла с удивлением (очень много удивлений!), что думает о муже с нежностью почти весь день, что он в самом центре ее сердца. Она чувствует себя удовлетворенной и спокойной, как никогда. Конечно, ей не хватает обычного секса, она тоже скучает по мужу, как и он. Но такого довольства собой и состоянием вещей у нее после обычного секса не было. Это наводило ее на мысль или о естественности анального секса, или о ее неестественности (см. примечание)
В следующий раз через пару дней она испытала очевидный оргазм, который можно охарактеризовать как бархатный, мягкий, мерцающий, теплый. Странно, но в памяти всплыло посещение ею Бундесбанка в Германии более десяти лет назад, лица членов правления банка, заседавших за большим круглым столом и защищенных от зевак непробиваемым смотровым окном, предстали до мельчайших подробностей, хотя она видела их тогда только издали и мельком. Видимо, только сейчас она осознала, как тогда была счастлива на той экскурсии.
Примечание:
Позднее она прочитает у Вильгельма Райха в «Функции оргазма»: «Фрейд придерживался мнения о том, что у девушки имеется только клиторная сексуальность и что в раннем детстве она не переживает вагинальных эротических ощущений. Он полагал, что развитие либидо у ребенка идет от оральной ступени к анальной, а оттуда - к фаллической. Он приписывал обоим полам существование фаллической генитальной позиции. Фаллические эротические склонности девочки притягиваются к клитору так же, как у мальчика - к половому члену. По мнению Фрейда, только в период полового созревания все инфантильные побуждения подчиняются "примату генитального начала". Отныне оно ставится "на службу продолжению рода". С введением этой формулировки было закреплено старое отождествление генитальности с продолжением рода.
... Хелене Дойч опубликовала книгу о женской сексуальности, в которой утверждала, что кульминация сексуального удовлетворения для женщины заключается в акте деторождения. По ее мнению, не существует изначального вагинального возбуждения. Оно состоит из возбуждений, перемещающихся во влагалище изо рта и из заднего прохода».
6. Пустота
Когда лицо твое я вижу глазом пустоты,
Твое лицо мое;
И между "видеть" и "любить"
нет ни малейшего зазора. (Колин Оливер)
Назым отслеживала проявление у себя тех или иных трансов по Волинскому. Лучше всего ей удавалось бороться со своей возрастной регрессией (возврат в прошлое). Во время секса с мужем она не предавалась воспоминаниям и фантазиям и действительно присутствовала в своем теле. С удивлением она обнаружила, что ранее не совсем расслаблялась и что теперь ей стало доступно более скорое расслабление в мышцах спины и в позвоночнике и более ускоренное достижение оргазма. Муж как будто чувствовал, что она более не сравнивает его с другим и тем более не удаляется от него в чужие объятия в своих воспоминаниях или грезах. Отступили и ее галлюцинации и взлеты, они уступили реальному острому физическому наслаждению в виде прохождения разрядов наподобие тока и сокращению мышц, было пронзительно до кончиков пальцев на руках и ногах, даже в глазах несколько раз вспыхивало где-то в районе сетчатки за глазными яблоками будто включали прожектор. Это напоминало ей перенесенную когда-то операцию по укреплению сетчатки лазерным лучем. Было даже слегка больно. Ощущение оргазма и в глазах веселило ее. Прохождение пульсаций, тепла и потягиваний в ладонях и пальцах рук очень умиротворяло ее. Иной раз матка сокращалась так сильно, что она вспоминала, как младенец бил ее стенки изнутри, когда она была беременна. Она связывала свои переживания со словами «взрыв» и «серебряная река», которая проносилась по ее телу и на время ослепляла.
Когда она за трансами и субличностями раскопала свою внутреннюю пустоту (по Волинскому), то сама мысль о том, что она когда-то заполняла ее ИМ, была ей неприятна. То, что когда-то было для нее очевидным счастьем и удовольствием, теперь претило ей и больше походило на осознание уязвленного ее самолюбия. Ей не хотелось думать о том, что она могла быть так «не по теме» влюблена и так ущербна. Она упоенно занималась расчисткой завалов своего сознания, с радостью жила без Него. Она не писала ему и испытывала вожделенную самодостаточность и свободу от Него. Ей не хотелось о нем думать.
Однажды она вдруг заскучала по нему, по ментальному общению с ним. Пауза затянулась. Оказалось, что полнолуние. Луна активирует одну из моих субличностей, которая нуждается в нем - так теперь думала она о неожиданно появляющихся и проходящих ностальгиях. Она спрашивала у этой своей субличности, чего ей не хватает. Ответ- «теплоты». Она растворяла эту субличность в своей пустоте, как учит автор системы дао хаоса, и совершенствовала навыки самоконтроля и коррекции.
Однажды ей очень захотелось секса с ним, она даже начала это представлять. Более того, она поняла, что если вдруг останется с ним наедине, то воспламенится и наломает дров. У нее уже было достаточно благоразумия представить, как она снова попадает в страстный тупик, как опять страдает и теряет себя. Она решила изучить свою сексуальность и понять, что за ней скрывается и что она (ее субличность) жаждет от интимной близости с Ним. Одна из догадок заключалась в том, что она видела в его глазах во время флирта, прелюдии, секса и после секса ту самую Пустоту. Только она не догадывалась, что относилась к редчайшему типу женщин, способных ЭТО видеть. Вот что непреодолимым магнитом манило ее к нему. Но теперь у нее есть своя Пустота. Она может свободно найти ее, войти в нее, пригласить в пустоту любую часть себя, любую свою параллельную вселенную, по каким бы то ни было причинам, отделившуюся от единой пустоты и пытающуюся двигаться по своей орбите и диктовать свое ограниченное видение. Ее радовало, что ее ранние интуитивные догадки и мнения оказались в ключе новых суждений теории квантовой психологии. Например, она заявила о хаосе раньше, чем узнала о наличии теории хаоса, назвала Его маятником раньше, чем прочитала о явлении маятника и провалах в пустоту. И подобное много раз. Ведомый ли он для нее, или Ведущий, Учитель ли он ее или она его наставница- зависело, видимо, от того, кто приближался к своей пустоте, а кто от нее удалялся. Подобно маятнику они попеременно ощущали свою внутреннюю силу и слабость, и проваливались в растерянность и отчаяние в моменты смены полярных чувств. И тогда тот, кто оказывался в более удачном положении ,кто набирал энергию или был в хорошем расположении духа, или был умиротворен- тот протягивал руку другому. Он и Она попеременно менялись местами.
Она могла не только видеть его Пустоту, но и проникать в нее помимо его воли. Вот теперь ей самой стали понятны ее ранние видения и трансперелеты, ее собственная «ересь», которая, оказывается, была истиной.
Она не имела потребности писать ему или говорить по телефону, так как телепатически считывала его и осознавала моменты, когда он тоже чувствовал ее и понимал на расстоянии. Она с улыбкой наблюдала издалека, наблюдала своей душой, своим внутренним зрением, как и Он возвращается к самому себе (к ее настоящей радости, он начал собственную практику психологической помощи людям после прохождения специальной подготовки).
Когда-то Назым писала Валерию:
ПОВЕДАЙ МНЕ, МОЙ ПРОСВЕЩЕННЫЙ ДРУГ
Меня влечет Твой образ жизни,
Твой строй души, но более всего -Твой образ мыслей.
Ты кладезь знаний тех слоев, где я наивна и смешна.
Но у меня вопросы есть. Ты проясни их. Дай мне Весть.
Картина Мира не ясна, нет четкости изображения.
Искусство, большее, чем просто жизнеописание
иль просто плод воображения,
Искусство, как отображение реальности прообразов в иных мирах.
И в тех мирах ныне живут и авторы, ушедшие от нас, и их герои.
Белиберда?- Ах, нет... Ведь знаешь Ты ответ. Хотя бы потому,
Что по числу рождения Ты Рериху сродни, что приоткрыл
Завесу в один из тех миров.
Ты мастер слова и реагируешь столь остро на него...
И для начала сам пойми, к чему тогда прислал "Искусство лжи",
Мне поясни и вообще, мне об искусстве расскажи.
Представь, что я не знаю это, что я - с другой планеты...
В своей пустоте она обнаружила и вспомнила детский сон о страннике и ее видения, предчувствия, неисчерпаемая глубина близости их мироощущений, и, конечно же тот факт, что Он родился в день рождения Н.К. Рериха, наконец, доказали ей всю невероятную очевидность одного из замыслов Провидения, и она напишет :
«Я нашла тебя, мой детский сон.
Ты поднял меня на руки и обещал вернуться.
Но ведь ты и не уходил,
Теплый странник в темном плаще и шляпе.
Выходила ли когда-либо моя тропа
За пределы твоих небесных ладоней?
Универсум. Любовь. Мистерия. Жизнь»
Не зови
….И вот они задремали, обнявшись. Нежный свет, возникший из глубин их тел, объединивший их, мягко устремился куда-то сквозь, закружив и унося их сознания туда, где парили невиданные еще ими оттенки. Там их встречали невесомые образы. Чаще их уводили по разным местам, и они видели разные сюжеты. Порой их сновидения были совместными, и тогда их трудно было отличить от реальности.
В эту ночь реальность предстала перед ними в виде звезды, до которой они летели, и которая оказалась почти обычным человеческим местом обитания. Там они увидели свою несуществующую дочь, она была уже не маленькая, и им представлялось, что они видят будущее. Радость исходила от них. Они спросили девушку, когда же, наконец, она придет к ним, когда же родится? - Она долго молчала в ответ. - «Здесь у меня есть семья, есть мама и папа. Есть сестренка. Дяди и тети. Бабушка. Друзья. Если вы будете сильно хотеть моего прихода, то они потеряют меня.…Не зовите меня. Если так будет угодно, я приду к вам. Но, может быть, вам лучше просто ждать кого-то другого, кто будет свободен и готов к вам явиться? Сформированный вами конкретный образ давно желанного вами ребенка вывел вас на меня. Но я реальна. Ваши отчаянные мечты постепенно набрали силу реальности, и эта ваша сила уже влечет меня. Но ведь я не одинока, я нужна здесь!»
Они вернулись из этого сна. Грустного. Они теперь не будут звать ее. Пусть сама решает. Может, другая и свободная душа выберет их. Но, увы, другая.
Так, может быть – рассуждали они - это и есть причина неожиданной и преждевременной потери людьми их близких. Их позвали в другие семьи. На этой планете или на другой. И зов был слишком настойчив. А может быть, дети и молодые люди неожиданно заболевают или впадают в депрессию по причине этого неосознаваемого, но ощутимого зова? А вдруг кто-то из нас станет желанным там, далеко?- Они решили больше не муссировать тему беременности, не создавать конкретных образов кого-либо. Их сердца и дом открыты для любой сущности, пусть даже она сильно отличается от их идеала. Пусть все идет СВОИМ ЧЕРЕДОМ.
Сердце розы
На день рожденья мне подарены были три багровых розы. Как и всегда, две из них завяли к вечеру того же дня. «Не умирай, как сможешь дольше!» - попросила я оставшуюся розу. Она крепилась. «Увянь красиво, чтобы я могла сохранить тебя на память». Она держалась. Я гладила ее, шептала. Хотелось маленького чуда. Хотелось, чтобы роза стояла еще и еще. Листья ее уже опали, остался гордый бутон и шипы. Чего еще можно было ждать? Чтобы ее лепестки не опали, а чуть раскрывшийся бутон стал бы целиком сухим, и я смогла бы брызнуть на него лаком? Да, о большем я и не просила ее и не представляла, что может быть что-то еще. Но «жизнь богаче всех наших представлений…». И однажды по полудню вместо шипов я увидела зеленые росточки! Эти зеленые брызги вырвались из шипов и переливались!
Мое романтическое прощание, проскочив этап дикого восторга, превратилось в бурную деятельность по поиску горшка, почвы, удобрения, пересадке, поливу, перестановке горшочка со света на тень и обратно. После того, как ревнивый кот элегантно прижал стебель к окну, и обиженная роза решила поникнуть, пришлось предпринять «расчленение», черенкование… «Да дай же ей спокойно умереть!» - иронизировали домочадцы. Я готова и дальше бороться за ее жизнь. Не знаю, надолго ли. Зато я никогда не забуду, как полуденная роза ответила мне взаимностью. У розы есть сердце. Хотя год назад в литературных играх с коллегой Димкой я так не считала:
***
Маленьким муравьем из центра багровой розы
Опущусь по лепесткам. Ах, бы не упасть!
Идти через шипы неприятно. Но что-то влечет!
Это пальцы твои. Я поставлю на указательный палец
Мои две передние ножки. Идти ли дальше?
***
Зачем спускаешься со столь красивого цветка?
Влечет тебя интрига, неизвестность?
И можно ли познать всю прелесть розы,
Не чувствуя болезненность шипов?
***
Шипы, что пальцы, розу обнимают,
Ползи по ним, не бойся ничего.
Это пальцы мои, не раздавишь,
Иди, коль хочешь, только возвращайся вновь.
***
По мере удаления от розы прелесть тайны ускользает
Что мячик, о который обопрешься на воде?
А если муравей вернется к розе,
То долго ль будут пальцы удерживать цветок?
У розы сердца нет.
Зато есть роза сердца у цветка владельца.
***
Cогласен я, что прелесть тайны ускользает,
Но остаются краски памяти, не спорь.
А мячик тот, что брошен, на воде,
Лишь место отдыха, где может муравей,
Перевести дыханье, если хочет.
И думается, тому мячу за это, будет благодарен.
***
А пальцы держат розу, пока та не завянет,
Нет ничего печальнее, чем мертвые цветы.
Но память сохранит ее надолго,
Наполненную жизнью и прекрасной.
Такой и будет ждать она возврата муравья,
Ведь это “роза сердца” у цветка владельца.
***
На крае лепестка сидит тот муравей
От бездны, что внизу, кружится голова.
Подуй на лепесток и в вальсе с муравьем
Тот нежный лепесток сорвется
***
Cорвутся, полетят гонимые ветрами,
Жизнь муравья зависит от листа.
Ведь отпусти его и муравья не станет,
И все его забудут, забудут навсегда.
***
А у листа судьба другая,
Он обречен на смерть, так как, оторван был.
Но смерть его красива, муравья спасая,
Он будет помнить вальс, в котором он кружил.
Сон. Бомба
Схема была проста: вылететь в окно из высотного отеля и бросить назад сумку с бомбой. Как лететь? Очень просто- как птица. Во сне это было несложно. И я сделала это. Оглянулась- отель содрогнулся, вздохнул и вспыхнул. Это показали в новостях. Это сделала я! Правда, никто обо мне не узнает.
И снова спецзадание. В другом многоэтажном красавце. Но отель такой уютный! Может, войти вон в тот зал? Музыка. Посетители. Я разговорилась с приятной девушкой. Это было нарушением инструкции. Но я увлеклась атмосферой тихого праздника. За соседним столиком молодая чета с ребенком. Возвращалась я с этой девушкой в одном огромном лифте. В голове проносились лица людей из зала. Разные. Но большинство вызывало симпатию и любопытство. Это было уже не настоящее мое время, а совсем недавнее прошлое. А что мне предстоит? – Исполнить таки план. И … Будет, как вчера. Фейерверк! Но… Ведь они же все здесь! И это значит… Я вдруг стала просить девушку срочно покинуть здание. Она только улыбалась в ответ. И тут распахнутые двери лифта открыли силуэты той самой молодой пары с ребенком. Они удалялись по коридору. И я не смогу их предупредить. Тут я посмотрела сквозь стены лифта, вдруг сделавшиеся прозрачными: повсюду лица, лица...праздные и безмятежные. Значит, через минуты их уже не будет? А план неумолимо близился к завершению по мере того, как лифт ускоренно несся вниз. Вот на этом этаже я должна выброситься из открытого окна, спланировать вниз и бросить сумку назад. Каким бы образом сумка достигла необходимого места, как бы мне удалось избежать взрывной волны- во сне было не важным. Через мгновенья часовой механизм сработает, надо бросать, бросать! Но как будто часть меня осталась в отеле среди тех людей и каждое миллимгновенье моя та часть нарастала и стала уже больше, чем та, что спешно удалялась в ночи от отеля. …Давай же, ну! Я промедлила. Я не смогла… И руки в оцепенении прижали сумку к животу. Ну взрывайся же наконец!
Я приземлилась. Мгновенья тяжелели, вот уже холодной каплей выползла минута, вторая. Это невозможно! Этого просто не может быть! Я сделала свой выбор. И нет больше сил ждать. К чему же это мучение? - Взрывайся! Непосильное ожидание как будто отделялось от меня и просачивалось в землю. И нечто, похожее на покой, наполняло. Убаюкивало. Ну, конечно! Взрыва не будет. Потому, что я сделала свой выбор. Чудеса бывают.
Я проснулась с чувством, будто бы в самом деле мне отменили смертный приговор и даровали жизнь. В голове были догадки о том, что в том, первом отеле, который я взорвала, тоже были люди. Но я честно этого сначала нисколько не осознавала. И мне это простили.
Было больно. Стыдно. Удивительно. Горько. Радостно.
Я всего лишь что-то сотворила и чего-то не сотворила. Во сне.
Стихи
ПОЕЗД Астана-Алматы
Давай встретимся во сне,
Ты скажи только, когда.
На Твоем столе буду я свечой
Иль бокалом терпкого вина...
Воздух Ты вдохнешь-
Ароматом я растворюсь в Тебе.
Рисовать начнешь-
Превращусь я в холст.
Буду пеной в море обнимать Тебя.
Где витаю Я?
Где искать меня?
СТЕПЬ
По цветам Твоим я пчелой пролечу
Звезд пьянящий нектар для Тебя соберу
Степным ветром Твое окно распахну
Разбросаю бумаги и печаль разгоню
И полей Твоих жажду успокою водой
А по трепетным всходам пробегу я росой
И к колосьям тяжелым мышкой я подкрадусь
Унесу мало зерен и, возможно, вернусь
ЛЮБИМЫЕ
Жизнь слагается из любимых лиц
И из их своевременных слов
Из их памятных жестов и привычных причуд
И из ласки их трепетных рук
И из сладости преданных губ...
А когда они далеко
Где взять силы дождаться их?
Нетерпенье чересчур велико
Чтоб из воздуха их не лепить...
НЕОПРАВДАНИЕ
Есть причины у них себя превозмочь:
Дом, работа, семья, установленный ритм
Но влечет их друг к другу, чем им можно помочь
И прощаньем ли станет их первая ночь?
Словно в зеркале, ищут друг в друге себя
По большому же счету их не в чем винить
Каждый хочет быть долго
Каждый хочет стать многим
Жизнью всласть захлебнуться
И тоску искупить...
ФИЛЬМ О ЛЮБВИ
Она готовится увидеть Его,
Сбирая ворох красивых фраз
О том, как много значит Он для нее
И в жизни такое бывает лишь раз.
Она ничего не скажет Ему,
Растаяв в жаре чарующих глаз.
Она забудет все свои монологи,
В памяти только несравненный экстаз.
…В видеотеке памяти у каждого
Есть фильм о любви
С собственным участием.
Роли, партнеров и сценарий
Жизнь щедро предлагает,
И каждый выбирает...
ЭЙФОРИЯ ТАНЦА
Звучит ритм неспешно, хриплый голос все тише
Мы с Тобой потанцуем и еще станем ближе
Мы едины в стремленьи совпаденья движений
Вечна магия танца в совпаденьи желаний
Танец выверит строго, кто из нас нравом круче
Кто ведет, кто ведомый в душах наших созвучьи
Кружит голову близость Твоего подбородка
Вот уже мое ухо невзначай тронут губы