Юрий Шестюк

 

Кобра

Одноактная пьеса

 

«Как я люблю Глубину твоих ласковых глаз. Как я хочу к ним прижаться Теперь губами» Вл. Агатов

«Дай, Джим, на счастье лапу мне». С. Есенин

 

Действующие лица

 

Сергей - ветеран афганской войны из Украины.

Лёня Пимштейн - ветеран афганской войны, живущий в Израиле.

Полина- дочь Лёни и Лизы, жены Лёни.

 

 

1.                                     

Хайфа. Задняя веранда кафе Лёни Пимштейна. Где-то в перспективе - Мёртвое море.

Полина.  Папа, а ты уже возил дядю Серёжу к Стене Плача?

Лёня.  Дочь, не мешай нам болтать, мы и без всякой стены от встречи почти плачем.

Полина.  Нет, взрослые плачут только у Стены Плача.

Лёня (взбешённо).  А ну, кыш-таки отсюда!

Лиза убегает.

Сергей.А что, Лёня, попроще стало, когда в кибуце разрешили открывать частные заведения?

Лёня.  Я, Серёга, даже и не знаю, что лучше – налоги платить Земле Обетованной или пай как член общины. Кажется иногда, ей-богу, здесь уж лучше нищим быть – за тебя кто-нибудь да заплатит!

Сергей.Лёня! Я тебя искал десять лет. Ты за это время хоть и нажрал брюхо, но с чувством юмора пока не расстался…

Лёня (как бы про себя).А вы видели еврея без чувства юмора. Ха!

Сергей. Ладно, ты мне вот что скажи: когда я после того боя попал в госпиталь на пять месяцев, тебя ведь перевели в другую часть, но (пауза), а какЛиза-то тебя нашла?

Лёня.Брат, не поверишь! В психушке, в Донецке. Да потом уже, после вывода. И то случайно. Она после войны туда в дурдом врачом устроилась – а тут я! Пациент номер раз, так сказать. И благодаря супруге как на курорте был. А уж потом вместе уехали. А, вот, на иврите болтать, в общем-то, наблатыкался, но вот как они читают, так и пишут через задницу – справа налево – этого, прости Господи, никак понять не могу. Как говорил Вильям Сароян: «Что значит зарабатывать на жизнь на этом сумасшедшем языке?» (После небольшой паузы). А знаешь, зато, Серёга, как они в моей кафешке настоящие, вот этими моими руками слепленные, сибирские пельмени жрут?! За уши не оттянешь.

Сергей (вдруг слегка опьянев и посерьёзнев). Лёня, а тебя нормально выпустили? Ты ведь…, я через старых друзей тебя еле-еле вычислил.

Лёня.Дружище! Я ведь тебя сам искал! Ты знаешь, я ведь и тут успел в армии отслужить. Но тут, правда, прикол. Все мужики свои – кто Афган прошёл, кто Анголу, а кто и Никарагуа. Поэтому все орут по-русски: «А ну, по духам – огонь!» А представляешь, мы же не знаем, что там у вас в Союзе…

Сергей. Эй, в России, Лёня!

Лёня.А, ну да. Тут, между прочим, молодёжь, особенно дети репатриантов первой волны, которые про СССР ничего не слышали, кроме того, что герой его Голда Мейер, все просятся к вам добровольцами с чеченами воевать! А уж если кто из них читал Лермонтова про «злого черкеса», то готовы… правда, не успевают, тут со своими тоже не слишком весело.

Полина (неожиданно ворвавшись на веранду).  Папа! А дядя Серёжа пойдёт со мной на море?

Лёня.Пойдёт, пойдёт, только не утопи его там.

Сергей. Полина, а как тебе кажется, Хайфа красивый город?

Полина. Ну да… Зато Ерушалаим - просто сказка.

Сергей. Да, там даже… В сводки новостей о терактах поверить невозможно - в голове не укладывается - этого не может быть, потому что не может быть никогда! Ты, Полина, конечно, не знаешь, а вот папа твой наверняка помнит ленинский афоризм "Учение Маркса истинно, потому что оно верно!"

Лёня.Да уж, попробуй, придерись  к железной логике Ильича!

Сергей. И кстати, в вечном как ученье Ленина вашем городе меня лично больше всего потряс контраст кривых улочек с домами без окон, неожиданно выводящих на плац с дворцами и ощущением вечности и глупые Нью-йоркские переливающиеся рекламы…

Лёня.И нормальная суета сует - шалом! Ты представляешь, вот ты был комсоргом нашей части в Афгане, а я твоим замом по идеологии. И я был на двести процентов патриотом своей страны. Так? Я ради лозунга "Всё для фронта! Всё для победы!", который всосал с молоком матери, бросил пищевой технологический на четвёртом курсе и по комсомольской путёвке попёрся в Афган - так?

Сергей. Да, ты просто к Идее относился как к блюду для VIP-персон. У тебя ведь всё было странно. Ну, повар. Ну, очень вкусно кормил из нашего не шибко богатого рациона, а под подушкой всегда готовый к бою АКМ. Мы, между прочим, уже тогда догадывались, что на Контору ты работал. А, ясно, работал. Я же когда искал тебя потом, ну абсолютно странным образом исчезали сведения, переплетались глупости, а нашёл тебя по твоей незасекреченной нашей медсестричке Лизе.

Лёня.Ну и как ты меня находишь таки?

Сергей. Жирная, весёлая пьяная циничная морда.

Лёня.Как приятно комплименты от старого товарища услышать. Вот, ей-богу, не зря вызвал.

Слышны взрывы и автоматные очереди.

Сергей. Ля…, лю… Лёня! Кто же это был? Тьфу, едрить твою мать, Лёня! Кто грохочет над полночью!

Лёня (подхватывая). "То ли гроза, то ли эхо прошедшей войны" Ты ещё не знал, что пляжи Хайфы и прелести Ерушалаима не всегда радуют.

Сергей. Ну, господа, сколько же можно?! Неужели это вам не надоело? Неужто это никогда не пройдёт?

Лёня (усмехаясь).Вас устроит по поводу вашего "никогда" каббалистический ответ"Neversaynever"? По-моему, это гениально! Давай-ка выпьем. (Наливает).

Сергей (поднимая рюмку). Ну, будем.

(Врывается Полина).

Полина. Дядя Серёжа, трезвей. Ты обещал сходить со мной на пляж. (Кидает разноцветный мячик. Затемнение).

 

2.

Сергей и Лёня в халатах сидят за столиком. Пьют пиво.

Лёня (кричит).Полина! Хватит уже плескаться.

Полина. Папа, ты же сам знаешь, что вода совсем тёплая.

Лёня.Мороженого тогда не получишь.

Полина (обиженно). Тогда уже иду. (Заглядывая в глаза Лёне). А сказку вечером расскажешь?

Лёня.А ты маме не скажешь, сколько мы с дядей Серёжей сегодня выпили?

Полина. А ты руль удержать сможешь?

Звонит сотовый телефон.

Полина (слушает). Мама спрашивает: "Что мужики, не совсем ещё перепились?

Лёня.Как стекло.

Полина (слушает и повторяет). Смотрите у меня. Вернётесь, поговорим.

Полина уходит.

Сергей. А спасительницу-то помнишь свою?

Лёня (вдруг став серьёзным).Королеву пустынь-то? Да, уж. У меня же как было. Я старался вас повкуснее кормить - вот и выходил за местными "травками - вкусночихами" - то с вечера, то с утра. Аборигены, и те у меня рецепты плова спрашивали. А весь секрет в том, какую траву когда собирать. И вот на рассвете выхожу, и чуть не обвалялся. Взгляд на меня как из преисподней, смертному перенести трудно.

Сергей. Суровая дама посмотрела?

Лёня.Слишком суровая - ты же видел потом. Королева пустынь - Кобра. Выгнулась в стойке, готовясь атаковать, а я смотрю на неё и думаю: "Женщина ты, всего лишь баба красивая". Пошевелился и помахал ей приветливо… Она, представляешь, отвечает мне точно как в зеркале. Я на неё в упор гляжу и потихоньку отползаю к своему камбузу.

Сергей. Тоже мне моряк нашёлся.

Лёня.Ну, верблюд же - корабль пустыни. Так вот, вижу, она, влюблённая баба, и ползёт тихо за мной. Тут меня уже озноб пробил. Я дополз до кухни, из мышеловки крысу достал и этой стерве бросил. Она её в себя втянула, сделала какое-то подобие реверанса и исчезла. Ну, естественно, у меня психоз. Витьку, старшину нашего, разбудил, он хоть и не поверил, скорее всего, но спирту дал. Ладно, пока Полины нет, давай текилу ещё хряпнем.

Сергей. Ну, тёмное пиво без текилы, разумеется, деньги на ветер... А как же в дурку-то угодил?

Лёня.О, это совсем другая история. Представь, после дембеля трясусь в страшно нудном поезде Барнаул - Днепропетровск. Дембелей вокруг полно. Естественно все пьяные вокруг, в задницу. Я возьми, да и сдуру пошути: "а представляю себе - вернусь в родной город, а там государственная граница".

Сергей. А ты с Мелового, кажется?

Лёня.Ну да. А у нас всегда была ситуация анекдотичная. Полгорода - райцентр Луганской области незалежной и самостийной, а вторая половина - Чертково (название это всуе лучше не поминать) - райцентр Российской Ростовской области - разделяла железка.

Сергей. Ещё по глоточку текилы. (Разливает).

Лёня.Так вот, приезжаю с войны - государственная граница, хоть удавись! На одном конце переходного моста украинские пограничники, на другом российские. Ну, мы, в изрядном, разумеется, подпитии, попёрлись под мостом на российскую сторону по бабам. Погранпосты обошли, а на чертовском вокзале ростовские менты нас - цоп. 

Снова звонит сотовый телефон.

Лёня (слушает).Лизанька моя! (Тихо повторяет её слова).  О чём шумим! А, понятно, нахлынули воспоминания. Знаю о чём. Могу продолжить. Я же врач – психиатр и после войны в донецкий дурдом врачом устроилась. Цитирую для Серёги, как по досье. (Громко). Требует дать тебе трубку.

Сергей (повторяет за ней).Ты говоришь ментам: «Московскую мову не розумию. Слышь, Лёх. Ты им: «Я спецсотрудник Луганьской беспеки. (Леониду). Ну, крутой ты, Лёнька. (Повторяет). Орал: «Без украинского консула…».

Лёня (отнимает трубку).Закончить, естественно не дали, после пары ударов по почкам «демократизатором» я ещё громче заорал: «Ще не вмерла Украіна». А после ещё нескольких сказал тихо-тихо: «Вам привет от Тараса Григорьевича. Як умру, то поховайтє мене на могіле… Средь степу…». Тогда их старшой и сказал: «Отдадим на хер идиота в трезвяк на ту сторону». И так и сделали.

Сергей.И что на родине?

Лёня.На родине я сказал: «Только тихо. Я с луганьской беспеки, вернулся со спецзадания». И ещё раз спел: ««Ще не вмерла Украіна». А потом: «Дивлюсь я на нібо…». Меня поняли и срочно вызвали психбригаду, да ещё увезли почему-то в Донецк, а там  - нате из-под кровати – наша Лиза! И я - любимый однополчанин.

Сергей.А там, на войне, со змеёй-то дальше что было?

Лёня.А что? Тебя контузило. А змея, представь, влюбилась она в меня. Как Лизка сказала бы, что я классический бабник. Она к тому, что я любил её по попке шлёпать, Ты, Серёга, наверное, помнишь. И вот, в один из вечеров я любезничаю с ней на кухне, а тут появляется озверевшая и ревнующая змея – моя Королева. Гипнотизирует меня: где, мол, моя крыса очередная. Я её с любовью погладил и вручил добычу. Я перед ней на корточках. Она спокойно лежит, переваривает. Лизка ревнует. А тут радист наш, помнишь, Витька, влетает и орёт: «Ребята! В Кандагаре уже мясорубка. За нами духи уже идут, всем мандец!». А главное, что я ещё и пьяный был. Я слышу всё, понимаю, что-то делать надо, шевельнуться не могу. Потому что в мясо анаши насыпал, отборной, но тут эта змея как хлестнёт меня – открываю глаза, вижу её взгляд и лежащего в судорогах духа с ножом. Я взял калаш и пополз за змеёй – за барханом укрылись – и тут уж я от души, совершенно озверев, начал палить душманам в жопы.

Полина (появляясь). А мама рассказывала, что змея эта ещё ужалила в задницу главаря банды. А может, и придумала всё сама.

Лёня.Скорее уж это всё миф, а может, он просто от потери крови подох. А чего не наливаем-то?

Звонит сотовый.

Лёня (берёт трубку и орёт слова Лизы).Да мужики, пора! Я тоже с вами. А, фигня. Дороги здесь хорошие, но врежешься, приехать не могу. Вы наливайте, чокайтесь. Я с вами, но доехать не могу.

Мужики пьют. Подбегает Полина.

Полина. Дядя Серёжа! За тобой такси подошло!

Сергей.Лёня, не запарься здесь с Моссадом.

Лёня.Серёжа! А ты там с КГБ!

Сергей.Лёня, дурак, такой организации у нас больше нет!

Лёня.Серёжа! Нет названия, а организация таки… Ну, ты понял. Кстати, я тут так тебя забаламутил, что ты даже не успел домой никаких подарков купить. Вот, будь другом, не обижайся. Возьми триста шекелей, купи на память что-нибудь в аэропорту. (Почти что плачут).

Сергей.Лёнька! (Со слезами). Дай мне лучше тридцать сребреников, и я ей – богу навсегда здесь останусь! Лизаньке мой огромный привет и поцелуи.

Полина (плачет).Ну, зачем и вы все плачете? Это водка, что ль, из вас вытекает. Ну, вот ещё. Ведь взрослые плачут только у Стены Плача. Я так вас всех люблю. (Рыдает). И мама вас тоже слышит и любит. Хочу домой.

Занавес

 

Саратов, ноябрь, 2006